Дом бросил якорь в тихой гавани Покровской слободы. Папин врачебный кабинет - капитанский мостик. Вход пассажирам второго класса, то есть нам, запрещен. Гостиная - рубка первого класса. В столовой - кают-компания. Терраса - открытая палуба. Комната Аннушки и кухня - третий класс, трюм, машинное отделение. Вход пассажирам второго класса сюда тоже запрещен. А жаль... Там настоящий дым. Труба не "как будто", а настоящая. Топка гудит подлинным огнем. Аннушка, кочегар и машинист, шурует кочергой и ухватами. Из рубки требовательно звонят. Самовар дает отходный свисток. Самовар бежит, но Аннушка ловит его и несет, плененного, в кают-компанию. Она несет самовар на вытянутых руках, немного на отлете. Так несут младенцев, когда они собираются неприлично вести себя. Нас требуют "наверх", и мы покидаем машинное отделение дома. Мы уходим нехотя. Кухня - главный иллюминатор нашего парохода. Как говорится, окошко в мир. Туда вечно заходят люди, про которых нам раз навсегда сказано, что это неподходящее знакомство. Неподходящим знакомством называются: старьевщики, точильщики, шарманщики, разносчики, черкесы-слесари, стекольщики, почтальоны, пожарные, нищие, трубочисты, дворники, соседские кухарки, угольщики, цыганки-гадалки, ломовые извозчики, бондари, кучера, дровоколы... Все это пассажиры третьего класса. Вероятно, они самые лучшие, самые интересные люди в мире. Но нас уверяют, что вокруг них так и реют, так и кишат всякие микробы и зловредные бациллы. Оська однажды спросил даже нищего золотаря, помойных дел мастера Левонтия Абрамкина; - А правда, говорят, на вас киша-кишмят... нет... кимшат, ну, то есть лазают скарлатинки? - Ну, - обиделся Левонтий, - какие там скарлатинки?.. Это на мне просто так, обыкновенные воши... А скарлатины - такой животной и нет вовсе... Скарланпендря есть, так то засекомая, вроде змеи. В кишках существует.

- А у вас, значит, - обрадовался Оська, - скарлапендра в кишках кишмит? Да? Абрамкин обиделся окончательно, нахлобучил шапку и сердито захлопнул за собой дверь.