Тетка Агриппина чуть свет, чтобы управиться до заутрени, развела русскую печь. Но густой, черный дым повалил не в трубу, а прямо в избу. Хозяйка распахнула окна. Кто-то подозрительно быстро заметил, что у тетки Агриппины пожар, и ударил в тревожный колокол.

К дому подкатили на тройке дружинники из сельского добровольного пожарного общества, развернули во всю длину рукава, и в дымящиеся окна с шипением и треском устремились выгнутые струи воды.

Тракторист Федор Корнилов, с похмелья не разобравшись, высадил стекла в горнице, где вообще, никакого дыма не было. Пожарники вгорячах направили и туда свой медный, начищенный до блеска брандспойт...

Женщины потом заглядывали в разбитые окна и ахали:

— Батюшки-светы, потоп!

Смущенные дружинники торопливо сматывали мокрые, негнущиеся пожарные рукава.

Искупанный попик, видимо, не имея смены своей замысловатой одежды, протрусил через огород по задворкам и подался в другие обетованные края.

Престольный праздник не состоялся.

Остальное мы узнали от печника деда Шубина, к которому обратилась за помощью соседка. Он простукал невидимые печные колодцы, пересмотрел вьюшки, заслонки и нехотя полез на крышу. Слез оттуда довольный и бросил перед хозяйкой связку куриных перьев.

— Чистая работа, — усмехаясь, проговорил он.

— Какая может быть чистая работа у трубочиста? — не поняла тетка Агриппина.

— Не кумекаешь, деревня? Ну так слушай. Когда затопляешь, в трубе тяга образуется. Перышки — опусти их туда — начинают крутиться, вихриться. Эти самые завихрения дым и не пущают.

— Почему же это не пущают?

— Согласно законам физики.

— В башке у тебя завихрения. Небось хватил с утра пораньше.

— Не угощала, так не кори. Ты вот в господа бога веришь, а я в науку. Значит, мы с тобой на разных основах стоим.

— На мокром полу мы с тобой стоим. Проклятые пожарники, чтоб им сдохнуть! Исправишь ты печь, ученый?!