Английскому или американскому издателю тургеневской поры пришлись бы больше по вкусу два последних рассказа, потому что ему не составило бы труда определить их жанр. Он сразу же отнес бы их в разряд эссе, типа тех, какие писались Хэзлиттом, и опубликовал бы под названием "Сельские баллады" или же "Истории с привидениями". Но он, несомненно, никак не мог бы взять в толк, почему мы называем их рассказами, ведь в его представлении рассказ - это повествование, которое зиждется на интересе к событиям, а Тургенев от этого попросту отказался, заменив статическими описаниями, характерными для эссе или поэзии. Правда, в конце "Бежина луга" он на мгновение позволяет возникнуть интересу к событию: Павел, самый смелый из четырех парнишек, утверждает, что слышал голос утонувшего товарища, который звал его из речных глубин. Но в последнем абзаце Тургенев намеренно уходит от возможного эффекта, сообщая нам, какая судьба постигла Павла на самом деле:

"Я, к сожалению, должен прибавить, что в том же году Павла не стало. Он не утонул: он убился, упав с лошади. Жаль, славный был парень!"

Это "снижение" в конце рассказа - превосходный пример высокого тургеневского искусства. "Он не утонул: он убился, упав с лошади". Наверно, Гоголь не погнушался бы таким сюжетом, но он вряд ли отказался бы от возможности наложить последний мазок, чтобы у нас от страха мурашки по телу забегали. Тургенева не устраивал подобного рода страх - дрожь, которая охватывает зимними вечерами собравшихся вокруг лампы детей, чьи мысли заняты призраками и упырями, когда ветер воет за стенами маленького домишки - он хотел, чтобы взрослый человек содрогнулся, задумавшись над таинством человеческой жизни.

* * *

Позднее Тургенев вернулся к форме повествования, уже ранее им опробованной, - к форме nouvelle. За неимением лучшего термина мы будем употреблять слово "повесть", имея в виду то, что по-английски называют коротким романом или длинным рассказом. Различие между этими двумя формами достаточно легко ощутимо, но определить его намного трудней, и такая же трудность возникает, когда требуется провести четкую грань между повестью и романом.