Пятёрки я тоже не огребал лопатой. Случалось, получал, но больше четвёрки и тройки. Так что, когда ко мне посадили Олега Кривошеева, я обрадовался. Но виду не подал. Наоборот, сказал Олегу:

- Мне и одному было хорошо.

Олег, ни слова не говоря, отодвинул меня плечом, положил на парту сумку. Заглянул в чернильницу.

- Неделю наливаю я, - сказал он. - Неделю - ты.

Потом неторопливо выгреб из своего отделения промасленную бумагу, в которую я заворачивал завтраки, засохший кусок хлеба и все это положил мне на тетрадку по русскому языку.

- Развёл помойку, - сказал он.

Всю эту кучу на виду целого класса пришлось тащить в мусорный ящик.

Спорить с Олегом было невозможно. Это все в классе знали. Даже Толька Щукин - первый задира в школе - старался не задевать Олега. Ростом Кривошеев выше всех. Можно подумать, что он не в пятом учится, а по крайней мере в девятом. Плечи у него широкие, голова большая. И нельзя сказать, чтоб в ней пусто было. Он быстрее отличников решал трудные задачки.

Было у Олега две странности. Он очень мало говорил. Идёт, скажем, пионерский сбор. Все выступают, что-то обсуждают. Один Олег молчит.

- Выступи, Кривошеев! - просит его Людка Парамонова, председатель совета отряда.

- Зачем? - спрашивает Олег.

- Все ведь выступают! Вот и ты выскажись.

- Неохота, - отвечает Олег.

Зимой и летом он был подстрижен наголо. Под барана. В его колючую голову так и хотелось выпалить из резинки. Он был похож на борца, плотный, грудь выпуклая. Его так и прозвали: силач Бамбула. Почему именно Бамбула, я не знал. Да, пожалуй, никто в школе не слыхал про борца с такой фамилией. Прозвище быстро прилепилось к Олегу, и он не обижался. По крайней мере, никак не выражал своего неудовольствия, когда его величали Бамбулой.

В силе его мы убедились зимой. Когда в классе сломилась парта, трое мальчишек пытались её вытащить вон. Но у них ничего не вышло. Тогда к парте подошёл Бамбула, молча взвалил её на плечи и выволок в коридор.