Тётя Матрёна принесла из сеней две кружки хлебного кваса. Дядя Петя взял кружку, которая побольше, обеими руками и, откинув назад голову, стал пить. Пил он долго, без перерыва. И на шее у него взад-вперёд ходил кадык. А когда выпил, отёр губы рукавом синей сатиновой рубахи, крякнул и, прижмурив глаза, сказал:
- Крепок квасок... Аж в нос шибает!
Я тоже немного отпил и отодвинул кружку. Квас и вправду был хорош. Холодный, душистый.
- Не осилить? - спросил дядя. - Жидковат ты ещё, парень.
- Осилю, - сказал я и, поднатужившись, выпил весь квас до дна. Даже почувствовал, как живот приподнял рубаху.
- Вот это по-нашему, по-скопцовскому... - засмеялся дядя. - Пей до дна - и кружку об пол!
Кружку я, конечно, бить не стал. Я шутки понимаю. Тётя Матрёна убрала со стола. Делала она всё молча. Кто не знает тётю Матрёну, может подумать, что она сердитая. А я знал её... Хорошая она. Двигалась плавно, немного вперевалку. У неё болели ноги. Закупорка вен. А на вид такая здоровая. Выше мужа на целую голову. Из-за этой болезни тётя Матрёна в колхозе не могла работать.
- Пойдём в сад, - позвал дядя. - Покажу тебе каменный чай.
В саду негромко шумели деревья. Ступать нужно было осторожно. Дядя распахал весь участок. Между яблонями и грушами тянулись грядки с луком, морковью, капустой, огурцами. Немного в стороне клубника. У забора разрослись крыжовник и чёрная смородина. Дядя остановился возле невысокого щуплого деревца с твёрдой коричневой корой.