- В прошлом году были.

- Зато Черныша в прошлом году не было.

Это верно. Черныша тогда и в помине не было. И цыплят никто не ел. И ничьи косточки не хрустели. Это я так, сдуру брякнул.

- Нечего вашему коту делать на нашей территории, - сказал я.

- Минутку! - спрыгнул с бревна Грач и бросился за угол дома. Послышалось тревожное кудахтанье, - из картофельной ботвы выскочила наша белая курица и заметалась. Я совсем забыл, что наши куры с утра до вечера хозяйничают у соседей в огороде. Лёнька коршуном набросился на белую хохлатку. Схватил за бока и перебросил через забор.

- Принимай своих мародёров! - крикнул он. И вслед за белой курицей через забор, теряя на лету перья, полетела серая.

- И чтобы я больше их не видел на нашей территории, - заявил Грач. Не то попадут ко мне в суп!

Грач насмешливо посмотрел на меня и снова уселся на бревно. Решил, что последнее слово осталось за ним. Я оглядел двор, но ничего соседского не обнаружил. Правда, на заборе висел ватник тёти Серафимы, Лёнькиной матери. Недолго думая, я подскочил к забору и сбросил ватник на ту сторону.

- Глаза мозолит, - сказал я при этом.

Грач тоже не спеша подошёл к забору и, привстав на цыпочках, стал пальцем сталкивать с остроконечной доски пузатый глиняный кувшин, который мой отец привёз из Витебска.

- Вид портит, - сказал Лёнька и во весь рот улыбнулся. Но улыбка тут же соскочила с его лица: кувшин глухо стукнулся о землю, крякнул и раскололся. Теперь пришла моя очередь улыбаться.

- За кувшин-то, Грач, придется монету платить!

Грач стоял по другую сторону забора и мрачно смотрел на кувшин. Настроение его на глазах падало. Лёха жил вдвоём с матерью, и нельзя было сказать, что у них денег куры не клюют.

- Три рубля новыми стоит, - злорадствовал я.

- Такой здоровый - и на тебе, развалился, - сокрушённо сказал Грач.

- Тибя чем тётя Серафима лупит: ремнём или верёвкой?