Матти. Глаза должен выпучить в изумлении, господин Пунтила, что я а свете бывает такое.

Пунтила. При виде такого невинного существа ты должен краснеть как рак за то, что у тебя еще до конфирмации были нечистые мысли про женщин, должен сквозь землю провалиться, понял?

Матти. Понял.

Атташе уводит Пунтилу в дом.

Ева. Ничего не вышло.

Матти. Видно, у него долгов еще больше, чем мы думали.

VI

Разговор о раках.

Кухня в имении "Пунтила". Вечер. Издали время от времени слышна

танцевальная музыка. Матти читает газету.

Фина (входя). Вас спрашивает барышня Ева.

Матти. Хорошо. Только допью кофе.

Фина. Можете из-за меня не притворяться, что вам не к спеху. Очень уж вы воображаете, оттого что барышня с вами иногда заводит разговоры. Ей тут нет подходящего общества, вот она и скучает. С кем-нибудь же ей надо поговорить.

Матти. В такой вечер и вправду хочется что-нибудь вообразить. Скажем, если б вы, Финочка, захотели прогуляться со мной к речке, так я будто бы и не слышал, что барышня меня звала.

Фина. А мне кажется, у меня нет охоты с вами гулять.

Матти (берет газету). Все об учителе мечтаете?

Фина. Ничего у меня с учителем не было. Он очень хороший и образованный человек, хотел, чтобы я училась, дал мне книжку.

Матти. Жаль, что ему за образованность так мало платят. Я получаю триста марок, а он - двести. Правда, моя работа потрудней. Ведь если учитель ничего не умеет, так в крайнем случае мужики не научатся читать газету. Раньше, конечно, это считалось бы отсталостью, темнотой, а теперь газеты и читать не стоит. Все равно там из-за цензуры ничего путного не пишут! Я вам даже вот что скажу: если бы совсем убрать учителей, так цензуры не надо, государство бы сэкономило на жалованье цензорам. А вот если я застряну в дороге, господам придется шлепать по грязи, и они наверняка свалятся в канаву с пьяных глаз. (Жестом подзывает к себе Фину, она садится к нему на колени.)

Входят судья и адвокат с полотенцами, прямо из парильни.

Судья. Не найдется ли у вас чашечки этой чудной сыворотки, которой вы нас угощали?