Гыкер, похоже, ничего не заметил, грел себе ноги в золе, как обычно, и вроде бы как всегда спокойно ждал, покуда скажется какой-то просчет. А Хрипкинс заметил, но приписал своей победе во вчерашнем споре.

- Почему не умеете рассуждать так, чтоб не путаться? - строго сказал он. - Эх вы, с вашим Адамом и Евой! Я ж вам не кто-нибудь, а коммунист. Коммунист или анархист, да это во многом одно и то же.

И закружил вокруг дома, бормоча, когда взбредет:

- Адам и Ева! Адам и Ева! Тоже нашли занятие- - яблочки рвать, бляха-муха!

3

Неясно, как мы тот день выдержали, но я был очень рад, когда он кончился. Попили мы чаю, помыли посуду, и Гыкер мирно сказал: "Ну, приятели, как насчет этого?"

Сели, и только Хрипкинс карты достал, слышу - Джеримайя Донован по дорожке топает, и мелькнуло у меня дурное предчувствие. Встал я из-за стола, перехватил его перед домом.

- Чего надо? - спрашиваю.

- Этих ваших неразлучных боевых дружков, - отвечает он, краской заливается.

- Вот, значит, как, Джеримайя Донован? - говорю.

- Значит, вот так. Нынче утром расстреляли четверых наших, одному всего шестнадцать, мальчишка.

- Худо, - говорю.

Тут как раз следом Рыцарь вышел, мы все трое отошли на дорожку, переговариваемся шепотом. А у ворот Финн стоит, здешний начальник спецслужбы.

- Как приступите? - спрашиваю Джеримайю Донована.

- Рыцарь и ты выведете их. Скажете, что их переводят обратно. Так будет спокойней.

- Только не я, - Рыцарь говорит, еле слышно.

Джеримайя Донован зыркнул на него.

- Хорошо, - говорит. - Вы с Финн возьмите инструмент в сарае и отройте яму на том конце болота. Мы с Бонапартом туда подойдем. Да смотрите, чтоб вас не засекли с инструментом. Нежелательно, чтобы среди наших разошлось, кто да что.

Глянули мы, как Финн и Рыцарь свернули к сараю, и пошли к нам. Объясняться я Доновану предоставил.