Мы говорили о городе, минуя запутанные улицы деревеньки. С булыжной мостовой переходили в грязь, шли вдоль извилистого проулка, через ворота и по проходу, где колени чуть не задевали стены. Мы поднимались, и поле остроконечных крыш оставалось внизу.

— Бывал я в Лондоне, — рассказывал Саймон Моган. Он повернул ко мне голову, и я увидел его профиль. — Здесь мне больше нравится. Есть где разогнаться верхом.

Деревня казалась покинутой. Ни одна труба не дымила. Дорога повернула и полезла вверх еще круче. На верху холма стояла церковь, которую я видел снизу,— громадное серое здание с контрфорсами (Контрфорс — вертикальная выступающая часть стены. Здесь и далее прим. ред.) у стен и высокой трехъярусной колокольней. Из арочных окон с витражами в свинцовых переплетах на меня смотрели лики святых со сложенными руками и нимбами вокруг голов.

Мы миновали ограду небольшого кладбища с неровными рядами надгробий. Тут я заметил движение: из боковой двери вышел человек. Он был в черном с головы до пят, вокруг шеи — стоячий воротничок. Голова маленькая и белая, как голый череп. Улыбаясь, он остановился в лучах солнца и напялил черную шляпу с гигантскими круглыми полями.

— Это пастор (Пастор — протестантский священник), — сказал Моган.— Вышел на свою регулярную прогулку по кладбищу. — Он придержал лошадь и приосанился в седле.— Добрый день, пастор Твид.

Пастор приветственно поднял руку и двинулся — так грациозно, как будто был дамой, — между надгробий к стене кладбища. Он остановился напротив нас и положил руки на каменную ограду.

— Это тот самый мальчик, о котором я слышал? — спросил он.

— Тот самый, — ответил Моган. — Я возьму его в Галилею.

Пастор кивнул. Он скользнул по мне взглядом и снова повернулся к Могану:

— Следите за ним, Саймон. Это большая удача, что вы нашли его раньше, чем другие.

— Другие его тоже нашли. Страттон уже держал нож у его горла.