— Да что вы! — охнул пастор Твид. Он смотрел на меня, хотя глаз, скрытых громадными полями шляпы, было почти не видно.

Моган повернулся в седле.

— Страттон — зачинщик,— сказал он мне. — Он связывает остальных, как обруч держит клепки в бочке. Без него они распадутся.

Лицо пастора Твида было добрым, но тени делали его суровым и мрачным. Он облокотился на ограду.

— А когда распадутся клепки, то что окажется в бочке?

Он смотрел на меня, ветер слегка шевелил поля его шляпы. Казалось, в его словах была какая-то двусмысленность, которой я не мог понять.

Он кивнул:

— Скоро увидим. — Потом серьезно обратился к Могану:

— Следите за ним хорошенько, Саймон.

— Конечно. — Он тронул поводья, и лошадь ступила вбок и вперед. Пастор смотрел нам вслед.

Моган направил лошадь вдоль грязной улочки.

— Мы прогуляемся к морю. Так немного дольше, но тебе понравится.

Легким галопом мы обогнули деревню, пересекли речку по мосту и оказались на пустоши. С моря дул соленый бриз. Мы не приближались к морю настолько, чтобы я вновь увидел Надгробные Камни или обломки «Небесного Острова», но вскоре вышли вплотную к берегу, и дорога запетляла от мыса к мысу. Примерно милю мы проследовали таким образом, оставляя за собой хвост пыли. И у каждого поворота, когда утесы сползали к полоске песка и диким остроконечным скалам, Моган что-нибудь сообщал мне.

— Это Табачная бухта,— сказал он в одном месте. — «Геенна» разбилась здесь в семьдесят девятом, из Индии.

— Мы называем ее Овечьей бухтой, — говорил он в следующий раз. — Три года назад в этом же месяце здесь выкинуло на берег «Норд» с Гебридских островов.

Каждая бухта имела свое название, данное по грузу разбившегося судна. На протяжении мили Моган перечислил шестнадцать крушений.

— Это жуткое побережье. Большинство остерегается появляться здесь ночью.