Стаффорд отвернулся. Все это ему не нравилось, но он подчинился и начал отдавать распоряжения. Бриг быстро развернулся и уставил палец бушприта прямо на огни.

Риггинс нахмурился, но, увидев меня, он улыбнулся. У него всегда была в запасе для меня улыбка. Но никогда эта улыбка не была такой мрачной.

— Будь начеку, Джон, — сказал мне Стаффорд. — Ты теперь наши глаза.

Я следил за огнями, как будто они отмечали небесные врата. Я вглядывался в них до боли в глазах. Когда самый верхний огонь уполз в сторону, я крикнул рулевому:

— Правее!

Бушприт повернулся на фоне облаков.

— Так держать! — пел я.

Кридж уставился в компас и ерошил свою косматую шевелюру.

Полоса прибоя подползала ближе, выделился мыс. Мы прошли его, держа курс на маяки через бухту, за которой горели на побережье огни. Вдруг огни разделились, хотя бриг не менял курса.

— Что-то тут не так, — сказал Кридж.

Мы снова услышали шум прибоя, но на этот раз звук стал иным, грохочущая лавина рычала громче с каждым мгновением.

И я увидел, увидели мы все, что море перед нами кипело пеной. Волны разбивались о заостренные глыбы скал с ревом и брызгами.

— Надгробные Камни! — закричал Риггинс. — Спаси нас Бог! Надгробные Камни.

— Руль по ветру! — закричал капитан. — По ветру, или мы пропали!

Бриг накренился, когда бушприт отвернул от огней. В жутком свечении занимающейся зари я увидел фигуры на гребне утеса, береговую линию, почти окружившую наше маленькое судно. Оно быстро отворачивало, выходя к ветру, когда ударилось о скалу.

Бриг отскочил, но снова ударился, да так сильно, что с мачт полетели реи. Рулевое колесо бешено крутилось.

Первая волна ударила по всей длине борта, сметая ограждения. Вторая снесла баркас и стекла кормовой каюты. Бедное судно стонало, как живое существо.