Шпаков так и замер на одном месте.

— Что это… — шепчет.

— Э т о? — переспросила адмиральша, показывая на гроб. — Это — мой муж. Отдыхает по-итальянски.

— По-итальянски?.. — с трудом соображал Шмаков.

— Ну то есть — ничего не делает, — пояснила адмиральша и добавила: — Шучу, конечно.

— А он у вас давно умер?

— Пять лет назад.

— Сколько? сколько? — Шпакову показалось, что он ослышался.

— Пять лет, — повторила адмиральша.

— И все время — тут?!!

— А что? — не понимала она. — Места много занимает?..

— Да при чем здесь место! — потянул воздух носом Шмаков. — Он же у вас испортится.

— С чего ему портиться, — пожала плечами адмиральша. — Это же не вареная колбаса… Все делается очень просто: откачиваешь из крупных сосудов кровь, вместо нее заливаешь смесь тимола с глицерином, добавляешь литр дистиллированной воды, капаешь несколько капель винного спирта — и все готово.

Они прошли в третью комнату.

…Это была спальня.

Адмиральша сразу плюхнулась на кровать.

— Ну что, — сказала она, попрыгав на перине. — Угощать мне вас нечем. Сама я ничего не ем. Так что давайте сразу в постель.

— Как, с о в с е м не едите? — спросил Шпаков, вспомнив, что он писатель и поэтому должен изучать жизнь во всех ее проявлениях.

— Совсем, — подтвердила адмиральша. — Я занимаюсь уринотерапией.

— Мочу, что ли, пьете?! — поразился Шмаков.

— Да-а, — игриво показала она длинный язычок и тут же спрятала.

— И никогда есть не хочется? — уже заинтересованно спрашивал Шмаков.

— Попробуйте сами, — протянула ему адмиральша хрустальный стакан.

Шпаков взял стакан и прошел в туалет. Через пять минут он вернулся.

— Ну как? — спросила адмиральша.