Уоррен открыл ящик стола, достал оттуда пачку сигарет. Взяв одну, он, помедлив, протянул пачку Хеллиеру.

— Извините. Вы курите?

— Спасибо, — сказал Хеллиер и взял сигарету. Уоррен перегнулся через стол и чиркнул зажигалкой. Затем закурил сам. Некоторое время он смотрел на Хеллиера, словно изучая его.

— Здесь тоже есть наркотик, — сказал он, вынимая сигарету изо рта, — но наркотик не очень сильный, — никотин. Он создает зависимость в основном психологическую. Имея сильную волю, можно бросить курить. — Он наклонился вперед. — Героин — дело другое. Возникает физическая зависимость. Организм требует его, а разум практически бездействует. Он откинулся назад. — Наркоман, не получив вовремя дозу наркотика, может умереть. И мы, врачи, непременно учитываем это, приступая к лечению.

Хеллиер побелел.

— Она мучилась?

— Да, — сказал Уоррен холодно, — я бы охотно вам солгал, но это так. Они все мучаются. Они испытывают такие страдания, что лишь один из ста может это выдержать, Джун продержалась какое-то время, но потом сбежала. Я не мог заставить ее вернуться — повторяю, лечение добровольное.

Сигарета в пальцах Хеллиера заметно дрожала. Уоррен продолжал:

— После этого я долгое время ее не видел. Но она вернулась полгода тому назад. Они все рано или поздно возвращаются. Она просила у меня героин. Но я уже не мог ей его выписать. Порядки изменились — теперь наркоманы должны были обращаться в специальные государственные клиники; Я предложил ей вновь пройти курс лечения, но она и слышать об этом не хотела. Мне все же удалось поместить ее в клинику, где я мог быть рядом с ней как консультант, — ведь я знал ее и знал историю ее болезни. Ей прописали героин и давали минимальную дозу, пока она не умерла.

— Однако она умерла от слишком большой дозы.

— Нет, — сказал Уоррен. — Она умерла от дозы героина, растворенной в метиламфитамине, а этот коктейль действует очень сильно. Амфитамин ей прописан не был, она его где-то раздобыла сама.