— Тоже возможно.

Ковыляя, иду с ней к лаборатории. Её установили недалеко от берега, в тени огромных буков.

— Страшно нагревается за день, нечем дышать. Кондишен никуда не годится, — заявляет она.

Зелёный металлический вагончик снаружи мне нравится.

— Корпус очень тяжёлый. Я была свидетелем, как лабораторию тащили сюда. Немыслимо, — говорит Клотильда.

Входим по лесенке внутрь. Чудо! От удовольствия меня забирает «лабораторный озноб», и сразу же хочется работать. Всё есть, что нужно химику, — мойка, вытяжной шкаф, столы, полки, посуда. Приборы размещены, собраны, прилажены конструктивно и красиво.

— Ничего не побилось в дороге? — спрашиваю я.

— Почти ничего.

— Вот видите!

— Да, но если не включён движок, в шкафу нет тяги и невозможно работать.

— Надо включать движок.

— Гоги говорит, что расходуется очень много бензину.

«С Гоги мы договоримся», — думаю я.

Он появляется, лёгок на помине.

— Ну как, калбатоне, нравится вам здесь?

Гоги побрит, на нём белая нейлоновая рубашка, узконосые ботинки.

— Тебе не помешает твой наряд ремонтировать мотор? — спрашивает Клотильда.

— А что его ремонтировать? У меня всё в порядке. Запустить?

— Вчера не в порядке, сегодня в порядке, — бесстрастно произносит она.

— До вечера думаешь работать, генацвале?

— Сколько надо, столько и будем.

— Хорошо, хорошо.

Я привезла дополнительное оснащение — два вьючных ящика для новейших методов исследования. Разбираем их с Клотильдой.

Она хороший химик. Мгновенно всё схватывает. В лаборатории уже вполне освоилась.

— Сегодня наши должны привезти пробы воды, — анализы начнём завтра. Весы не работают. Очевидно, после дороги.

Я сажусь за весы. Они демпферные, последнего образца, но наладить мне их не удаётся. Нужно полное бесстрастие, чтобы отрегулировать весы. А у меня его нет.

Несколько раз к нам заглядывает Гоги. Видя, что мы работаем, молча уходит.