Я спросил:

— Еще чего-нибудь можете про это вспомнить?

Ханнафорд покачал головой.

— Это, пожалуй, все. Да, мистер Гатт говорил еще, что он собирает подобные вещи. Одна из причуд американского миллионера, я полагаю.

Я подумал, что, по-видимому, скоро в окрестностях Котта станет тесно от наплыва богатых американцев.

— Когда это случилось? — спросил я.

Ханнафорд потер подбородок.

— Дайте мне подумать — это произошло после того, как в «Вестерн Монинг Ньюс» напечатали заметку; двумя днями позже, насколько я помню. А заметка появилась пять дней назад, так что это было в четверг.

Я сказал:

— Большое вам спасибо, мистер Ханнафорд. Как вы сами понимаете, эта история, возможно, заинтересует полицию.

— Я расскажу им то же самое, что и вам, — сказал он серьезным голосом и положил свою руку на мой рукав. — Когда состоятся похороны? Я хотел бы отдать Бобу свой последний долг.

Я еще не подумал об этом; слишком много событий произошло за столь короткий промежуток времени.

— Я не знаю, когда они будут. Сначала должны сделать экспертизу, — ответил я.

— Разумеется, — сказал Ханнафорд. — Было бы неплохо, если бы вы сообщили об этом Нигелу, как только узнаете все точно, а он даст мне знать. И остальным тоже. Боба Уила здесь все очень любили.

— Я так и сделаю.

Мы вернулись обратно в бар, где Нигел жестом попросил меня подойти. Я поставил кружку на стойку, а он кивком указал на противоположную сторону комнаты.

— Вон тот самый янки, который остановился у нас. Фаллон.