______________

* Английский государственный гимн.

Но кто же он наконец? Мои предположения сделались совсем дикими. Не является ли он каким-нибудь важным сановником, путешествующим инкогнито? "Как знать, - сказал я себе, окончательно потеряв голову, - быть может, это кто-нибудь из королевского дома; ведь, насколько я знаю, все они - полные джентльмены".

Дождь продолжался. Таинственный незнакомец не покидал своей комнаты и, насколько я мог судить, своего кресла, ибо я не слышал, чтобы он двигался. С приближением вечера залу для проезжающих стали наполнять посетители. Входили новоприбывшие - эти были в дорожных плащах, застегнутых на все пуговицы; возвращались уходившие в город. Иные обедали, иные сидели за чаем. Будь у меня другое настроение, я не без интереса наблюдал бы эту особую породу людей.

Особенно привлекли мое внимание двое: то были профессиональные дорожные остряки и балагуры, хранившие в памяти неизменный запас шуток и анекдотов, имеющих хождение среди путешественников. У них была наготове тысяча всевозможных двусмысленностей для горничной, которую они звали то Луизою, то Этелиндою, то еще каким-нибудь нежным и изысканным именем, причем всякий раз именовали ее по-новому, самодовольно хихикая и наслаждаясь своим собственным зубоскальством. Ум мой, однако, был всецело захвачен загадочным джентльменом. На протяжении всего этого долгого дня моя фантазия гналась за ним по пятам, и ничто уже не могло сбить ее со следа.

Так тянулся вечер, медленный и тоскливый. Постояльцы успели по два и даже по три раза прочесть газеты. Некоторые придвинулись поближе к огню и коротали время за долгими историями о своих лошадях, своих похождениях, своих победах и неудачах. Они обсуждали также кредитоспособность различных коммерсантов и достоинства тех или других гостиниц, а два остряка выложили кучу анекдотов особого рода о хорошеньких горничных и снисходительных хозяйках.