Из семейной истории явствовало, что они -- кочевники. Разрозненные данные говорили о том, что это было мускулистое племя непосед и упрямых бродяг, которые шли и шли на запад. Костистые и поджарые, с того самого дня, когда первый тощий Стампер сошел с парохода на восточный берег континента, они неустанно, словно в трансе, двигались вперед. Поколение за поколением, волнами катились они к западу через дебри юной Америки: они не были пионерами, трудящимися во имя Господа на языческой земле, они не были первопроходцами растущей нации (хотя, бывало, они и покупали фермы у отчаявшихся пионеров и табуны у разочарованных мечтателей, спешивших вернуться к солнечному Миссури), они так и остались кланом поджарых людей, которых гвоздь в заднице и собственная глупость гнали вперед и вперед. Они верили, что за каждой следующей горой трава зеленее, а тсуги дальше по тропе прямее и выше.

-- Честное слово, дойдем до конца тропы и успокоимся. Тогда можно будет и пожить.

-- Ну! У нас еще будет масса времени...

Но раз за разом, как только отец семейства срубал все близстоящие деревья и выкорчевывал пни, а его жена наконец покрывала весь дощатый пол льняными дорожками, о чем она так мечтала, к окну подходил какой-нибудь семнадцатилетний юнец с писклявым голосом и, задумчиво почесывая свой тощий живот, произносил следующее:

-- А знаете... мы могли бы жить на участке и получше, чем этот.

-- Получше? И это после того, как нам только-только удалось зацепиться здесь?

-- Думаю, да.

-- Ну, ты можешь выбирать себе все что угодно -- хотя не думаю, что тебе это удастся, -- но мы с отцом... мы никуда отсюда не пойдем!

-- Как угодно.

-- Нет, сэр, мистер Пчелиный Рой в Штанах! У нас с отцом дорога закончена.

-- Вы с отцом можете поступать как угодно, а я ухожу.

-- Подожди, малыш...

-- Эд!

-- Женщина, мы разговариваем с мальчиком!

-- О, Эд!..

На месте оставались лишь те, кто был болен или слишком стар, чтобы идти дальше. Слишком болен, слишком стар или слишком мертв. Все остальные снимались с места и шли дальше. Пропахшие табаком письма, хранящиеся на чердаках в конфетных коробках сердечком, повествуют об увлекательных подробностях этого Исхода: