Мне так хотелось бы зайти в молочную и съесть мороженого или выпить стакан молока, но я был уверен, что не смогу, что потом пожалею, если войду с ним куда-то, где люди сидят и у них больше времени нас разглядывать. На улице люди проходят мимо, и каждый идет своей дорогой, особенно на Сан-Мартин, где полно банков и контор и все торопятся по делам с портфелями под мышкой. Так что мы дошли до угла Кангальо, и когда проходили вдоль витрин магазина «Пёсер», где выставлено столько чернильниц и всяких чудесных вещей, я вдруг почувствовал, что он не хочет идти дальше, он все тяжелел, и как я его ни тянул (стараясь не привлекать внимания), он уже почти не передвигал ноги, так что, в конце концов, мне пришлось остановиться у последней витрины, делая вид, будто рассматриваю письменные приборы из тисненой кожи. Может, он немного устал, может, это был не каприз. В общем, в том, что мы там стояли, не было ничего страшного, но мне все равно было не по себе, так у прохожих было больше времени, чтобы нас оглядеть, и два-три раза я видел, как один сказал что-то другому или подтолкнул локтем, чтобы обратить внимание на нас.

В конце концов мне стало тошно, и я снова потащил его, притворяясь, что иду нормально, но чего мне стоил каждый шаг, это было как в тех снах, где тебе снится, будто на тебе башмаки каждый весом с тонну, и ты едва можешь отрывать их от земли. Но в общем я добился, что у него прошло желание стоять на месте, и мы продолжили путь по улице Сан-Мартин до угла Майской площади. Теперь предстояло перейти на другую сторону — трудное дело, так как ему не нравится переходить улицу. Он может открыть окно трамвая и выброситься наружу, но не любит переходить улицы. Плохо, что на Майскую площадь нельзя попасть без того, чтобы не переходить какую-нибудь улицу, полную машин, на углу Кангальо и Бартоломе-Митре это было не так уж трудно, но теперь я готов был отказаться от своего намерения, держать его было ужасно тяжело, и дважды, когда машины останавливались и люди, ждавшие рядом с нами на краю тротуара, начинали переходить, я понимал, что мы не успеем дойти до другого тротуара, что он встанет столбом как раз посреди дороги, и я предпочитал ждать, когда он решится.