НИК (надевая брюки). Я всегда предпочитал Кэтрин Хепберн.

МЭРИ-ЛУ (оборачиваясь). Почему?

НИК. Прошу не оборачиваться.

МЭРИ-ЛУ. Извини. (Снова смотрит в зрительный зал.)

НИК. Одри была слишком молода.

МЭРИ-ЛУ. Ой, врешь, Ник.

НИК. Не вру. Допустим, слегка корректирую.

МЭРИ-ЛУ. Что?

НИК. Приспосабливаю историческую правду к конкретным обстоятельствам.

МЭРИ-ЛУ. Ага, и мне предстоит стать основной фигурой этих самых обстоятельств. И часто это случается?

НИК. Корректировка?

МЭРИ-ЛУ. Обстоятельства.

НИК. Случается, только не в Народним Збрско. Здесь я веду жизнь Симеона Столпника.

МЭРИ-ЛУ. Кто это такой?

НИК. Святой отшельник. (Заканчивает застегивать рубашку и надевает кроссовки.) Готово, можем идти!

Мэри-Лу продолжает всматриваться в зрительный зал.

Мэри-Лу?

Пауза. Ник подходит к Мэри-Лу и останавливается у нее за спиной.

МЭРИ-ЛУ. Там, около пристани...

Ник становится рядом с ней.

...на площади перед баром... Видишь?

НИК. Ага...

МЭРИ-ЛУ. Знаешь его?

НИК. Нет.

МЭРИ-ЛУ. Он не местный?

НИК. Местного я бы знал.

МЭРИ-ЛУ. Ты уверен?

НИК. Конечно, уверен, я здесь всех знаю. Это, наверное, кто-нибудь с корабля.

МЭРИ-ЛУ. Да, наверняка, с корабля. (Уходит с авансцены.)

НИК (продолжая смотреть на зрительный зал). Сидит себе перед баром и пьет пиво. Что в этом странного?

МЭРИ-ЛУ. Ничего.

НИК. Тогда пошли.

МЭРИ-ЛУ. Знаешь, я, пожалуй, не пойду.

НИК. Но ведь я уже оделся!

МЭРИ-ЛУ. Извини...

НИК. Что-нибудь случилось?

МЭРИ-ЛУ. Очень жарко.

НИК. А я что говорил?

МЭРИ-ЛУ. Говорил, но я тебе не поверила. А теперь вижу, что ты был прав. В самом деле, слишком жарко, чтобы идти осматривать музей.