Ах боже мой, если бы я тогда сразу же проник в квартиру; - но прежде чем я успел что-нибудь сообразить, турецкий слуга Дарашикуха захлопнул калитку в стене. - Я говорю тебе, мы должны проникнуть в дом! - Мы должны! - А что, если Аксель действительно жив! - Видишь ли, - ведь поймать нас совершенно не могут. Кто же ночью ходит по старой замковой лестнице, подумай, - и притом, я теперь так умею обращаться с отмычками, что ты будешь удивлен".

* * *

Оба друга до темноты шатались по улицам, прежде чем привести в исполнение свой план. Затем они перелезли через стену и очутились перед старинным домом, принадлежавшим персу.

Строение, - одиноко стоявшее на возвышенности Фюрстенбергского парка, - прислонилось, как мертвый сторож, к боковой стене поросшей мхом замковой лестницы.

"Этот сад, эти старые вязы там внизу производят безотчетно-страшное впечатление", прошептал Оттокар Дональ, - "и посмотри только, как угрожающе выделяется Градшин на фоне неба. И эти освещенные оконные ниши там, в замке. Правда, странный воздух веет здесь в этом старом городе. - Словно вся жизнь ушла глубоко в землю - из страха перед подстерегающей смертью. Разве у тебя нет такого чувства, что вся эта призрачная картина может в один прекрасный день провалиться - как видение, Fata morgana, - что вся эта спящая скрючившаяся жизнь должна была бы подобно призрачному зверю проснуться для чего-то нового и страшного. - И посмотри только, там внизу эти белые песчаные дорожки - словно жилы".

"Ну, иди же, - торопил Синклер, - у меня от волнения дрожат колени, здесь, - держи пока что план местности"...

Дверь скоро открылась, и оба друга ощупью поднялись по старой лестнице, темное звездное небо, глядевшее через круглые окна, почти не давало света.

"Не зажигай, могут заметить снизу - из беседки, заметить свет, слышишь, Оттокар. Не отставай от меня. ..

Внимание, здесь выломана одна ступенька... Дверь в коридор открыта... здесь, здесь, налево".