Однако господин Бежеарс был так великодушен, что не только меня образумил, но еще по своей доброте нашел оправдание моей вспышке и простил меня. Когда вы вошли, я как раз выражал ему свою благодарность. Г р а ф. Вам и за многое другое следует быть ему благодарным. Впрочем, мы все перед ним в долгу.

Фигаро молча бьет себя по л6y. Бежеарс смотрит на него в упор и улыбается.

(Сыну.) Уйдите отсюда. Только ваше чистосердечное признание заставляет меня сдержаться. Б е ж е а р с. Ах, сударь, все уже забыто! Г р а ф (Леону). Идите и кайтесь, что оскорбили моего друга, вашего друга, самого добродетельного человека... Л е о н (уходя). Я в отчаянии! Ф и г а р о (в сторону гневно). Легион бесов сидит в этой шкуре!

ЯВЛЕНИЕ XXII

Г р а ф, Б е ж е а р с, Ф и г а р о.

Г р а ф (Бежеарсу). Друг мой, давайте окончим то, что мы с вами начали. (Фигаро.) А вы, шалый господин, мастер на остроумные догадки, принесите мне три миллиона золотом, которые вы привезли из Кадиса в шестидесяти векселях на предъявителя. Я вас просил перенумеровать их. Ф и г а р о. Я это сделал. Г р а ф. Принесите их сюда. Ф и г а р о. Что? Три миллиона золотом? Г р а ф. Ну, да. Что же вы медлите? Ф и г а р о (смиренно). Что я медлю, сударь?.. У меня их больше нет. Б е ж е а р с. То есть как у вас их больше нет? Ф и г а р о (гордо). Нет, сударь. Б е ж е а р с (живо). Куда вы их дели? Ф и г а р о. Когда меня спрашивает мой господин, я обязан отдавать ему отчет в моих действиях, но вы мне не указ. Г р а ф (в бешенстве). Наглец! Куда вы их дели? Ф и г а р о (холодно). Я отнес их на хранение господину Фалю, вашему нотариусу. Б е ж е а р с. Кто вам дал такой совет? Ф и г а р о (гордо). Я сам себе посоветовал. Признаюсь, я всегда следую моим собственным советам. Б е ж е а р с. Готов держать пари, что это не так. Ф и г а р о. Боюсь, как бы вы не проиграли, -- у меня есть расписка. Б е ж е а р с. Если нотариус действительно принял векселя, то не иначе как в спекулятивных целях.