— Ты опять вся в грезах?

На этот раз она повернулась. Лютня умолкла. Несколько мгновений Арра разглядывала дорогое и так хорошо знакомое лицо: черты лица точеные, как у статуи, смуглая гладкая кожа под локонами черных волос; глаза формы миндаля и цвета янтаря; и это непостижимое безграничное понимание и сочувствие, за которые она любила его всей душой.

— В какой-то степени да, — наконец призналась она.

Он убрал с ее лица прядь красивых темных волос.

— Расскажи мне, — попросил он. Она прижалась к нему.

— О, Кет, и рассказывать-то нечего: воровка-девушка, которая может управлять миром одним лишь движением головы; мальчик-провидец с огромными глазами; маленькая девчушка с угольком в руке. Я вижу все это с тех пор, как покинула Каледан. Все это лишь маленькие разрозненные кусочки, похожие на бусины в коробке. А я ищу нить, чтобы собрать все воедино. — Она отстранилась от него и некоторое время рассматривала его лицо. — Это имеет отношение к тебе. Я уверена в этом. Не нужно быть Провидицей из Келланда, чтобы знать, что твои Дома Советников плетут паутину заговоров и расставляют ловушки. Прошло четыре месяца как тебя короновали, и я удивляюсь, что на тебя еще не было покушения.

— Мой отец, — его глаза затуманились горем, — мой отец говорил, что первый год бывает самым тяжелым. Но его убили на одиннадцатом году правления.

Она взяла его за руку, утешая:

— Эти отрывочные видения тревожат меня. Я бы хотела сложить всю мозаику целиком. Я бы хотела, чтобы мой дар был сильнее или, наоборот, намного слабее, чем теперь. Эти предчувствия, эти смутные намеки утомляют, а не помогают.

— И ты думаешь, что от того, что просидишь всю ночь у окна, картина прояснится?

— Нет, — призналась она с улыбкой. — Но я не знаю, что еще можно сделать.

Он промолчал. Потом поцеловал ее в бровь.

— Я не буду мешать тебе, если посижу здесь?

— Нет, конечно. Но тебе ведь надо отдыхать.