А за окном было… серебро! Нет, правда, серебряное озеро. Оно широко раскинулось, всё в лунном свете. Над озером плыли обрывки лёгкой дымки. Но в просветах было видно, что дно озера сплошь устлано серебром. Налетел ветер, и над прибрежным камышом закружилась мелкая серебряная пыль.

Алёшка смотрел и ничего не понимал. Его дом исчез. И двора больше не было. Ни качелей, ни детской горки, ни мусорных бачков. Ничего не было. Только серебряное озеро и увитый туманом камыш вдоль берегов.

— Ну, давай! — Елена уже перекинула ногу через подоконник и стала спускаться по тонко звенящей лестнице. Её лицо, озарённое лунным светом, казалось прозрачным.

Уже ни о чём не думая, Алёшка начал спускаться вслед за ней.

Когда он добрался до середины лестницы и случайно посмотрел вверх на окно, то с изумлением увидел, что никакого окна больше нет. Да и весь дом исчез. Ненадёжная лестница уходила в густой полумрак, в пустоту.

«Ещё завалится», — подумал Алёшка и спрыгнул с лестницы прямо на узкий край берега.

И тут он увидел укрытую камышами ладью. Узкую, длинную, из светлого дерева, с резной фигуркой на носу. Не то русалка, не то какая-то богиня, не поймёшь. По пояс голая, на губах улыбка, голова запрокинута вверх, прямо к луне.

Елена уже сидела на корме, перегнувшись через борт, опустив руку в воду.

— Тёплая, — сказала она. — Давай, греби.

Низко пролетели три лебедя, блестящие, словно из живого серебра. Алёшка неловко ударил веслом по воде. Высокий фонтан брызг поднялся к луне.