Она машину услыхала и дверь нараспашку. Плащ на голову накинула, в дверях стоит, ждёт. Из машины все вылазят, а с них вода ручьями, как из водосточной трубы. Тент на машине, одно название, дождь под ним всех захлестал, как избитые выходили. Одна Наташа ничего, в кабину её Борис с собой посадил, Никандровна в её пользу отказалась. Валерия так забрало, что совсем поник.

Вошли в дом. И уж тут Тамарка не растерялаеь, оперативность проявляет, всем мохнатые полотенца суёт, новые, нестираные.

— Вытирайтесь, сушитесь. Надо водочкой протереться, чтоб не простудиться. Водочка есть… Муж, затапливай скорей печку.

Борис себя в руки взял (а что ты будешь делать?), профессия его к тому же выдержке научила.

Её Божан тоже всех приветливо встречает:

— Заходите, заходите. Ну и промокли! Скидайте скорей одежду. Тамарочка, женщинам халатики бы надо дать. Как же вы это так, бедные?.. — Борису и Валерию подаёт рубахи фланелевые. — Вы не стесняйтесь, переодевайтесь в мои, сейчас печь разожгу, ваши сушить будем.

В комнатёнку все забились, вытираются, куртки свои отжимают. Женщины в Тамаркины шмотки переоделись, и Марина тоже. Времянку Божан мигом растопил, затрещала, жар повалил.

— Сейчас, сейчас, в тесноте да не в обиде, ваши одёжки мы развесим, они мигом высохнут. — Тамарка верёвку протянула. — Ну, кажется, у нас уже тепло. Теперь угощать вас буду. Проголодались. Мой Божан в район специально ездил, мяса привёз. Я котлет вам нажарила. Всё жду вас, жду… И оладий тоже, как обещала. — Наташе улыбается. — Муж, водку ставь! Кажется, все перезнакомились? Вот и хорошо.

Котлеты на сковородке шипят, Валерий носом потягивает, голод его разбирает.

Сели к столу. Табуреток на всех не хватило, так Божан стол к нарам придвинул, всех усадил. Тамарка миски, ложки, вилки всем разложила, стаканы вынесла. В передней у неё вроде чулана, чего она только оттуда не повытаскивала: и консервы всякие, и варенье, и масло сливочное, ничего не жалеет. Всё на стол с такой охотой ставит: