— Хорошо, хорошо, — сказал Мукым сердар и улыбнулся.

Видимая мягкость Мукым сердара вызвала тревогу у Туманова. Он пока не мог прийти ни к какому выводу об этом человеке, хотя внимательно присматривался к нему.

— Могу я спросить у вас кое-что, чего я не понимаю?

— Какой может быть разговор? Я люблю беседовать.

— Дом этот ваш, и эти люди ваши родственники?

— Ты умный человек, Магтым. Ты не можешь не интересоваться нами, — сказал Мукым сердар и обновил табак в кальяне, взял щипцами маленький уголек, положил на табак и, не отводя взгляда от Туманова, раза два булькая, потянул.

— Хорошо, будем считать, что я не спрашивал, — заговорил Туманов, сделав вывод из того, что Мукым сердар отвлекался кальяном.

— Нет, мой ответ готов. Мы занимаемся разбоем. А я предводитель вот этих. Недавно, когда меня не было, мои люди ограбили других басмачей. И те, чтобы рассчитаться за это, привязали к поясу моего сына мину. Достаточно?

— Вполне достаточно. Но я, оказывается, ошибся в своем предположении. Я думал, что вы занимаетесь религиозными делами.

— В свое время я был и муллой, и детей учил.

— А теперь что, нельзя учить детей?

— Магтым, ты хочешь получить ответ и на третий вопрос? Если углубляться в вопросы, разговор будет длинным, — сказал Мукым сердар, разгоняя руками завесу дыма перед лицом, потом посмотрел на Туманова в упор. — Магтым, твой старший брат и сейчас в Ташаузе?

— Яшули (Яшули — обращение к старику, к старшему по возрасту), я не знаю, находится мой брат сейчас в Ташаузе или нет. От него давно нет вестей. Если как-нибудь доберусь до Ташауза, то или найду брата, или узнаю о нем.

— Как вижу, Магтым, ты очень преданный брат. И братья бывают разными. Некоторые хуже совершенно чужих людей. Но ты, оказывается, не такой.