- Что с тобой, Ларри? - испуганно воскликнул отец.

Питер Краули взглянул на меня и осклабился.

- Неужели он целую пинту вылакал? - удивленно просипел он.

Вылакал и даже не поперхнулся. А теперь меня начало выворачивать. Отец в ужасе отшатнулся от меня - не дай бог попадет на новый костюм! - и мгновенно распахнул заднюю дверь.

- Быстро во двор, во двор, во двор! - закричал он.

Во дворе у меня перед глазами возникла залитая солнцем стена, вся в плюще. Я метнулся к ней. Замысел был великолепен, но исполнение слишком стремительным: я врезался прямо в стену и, как мне показалось, крепко ее саданул. Как вежливый мальчик, я сказал "извините", и на меня опять накатило. Отец, боясь испачкать костюм, подхватил меня сзади и, пока меня рвало, предусмотрительно поддерживал мне голову.

- Ну вот и умница! - подбадривал он меня. - Выплеснешь из себя всю дрянь и сразу станешь молодцом.

Но пока я не был молодцом. О молодце не могло быть и речи. Я испустил пронзительный вопль. Отец потащил меня обратно в пивную и усадил на скамью рядом с темными шалями. Они сразу же поджали губы, приняв оскорбленный вид, - как же, ведь отец осмелился заподозрить иx в том, что они выпили его пиво.

- Господи помилуй, - сказала одна из них, глядя на меня жалостливо. Каков папаша, таков и сынок.

- Мик, - сказал встревоженный кабатчик, посыпая опилками там, где я наследил. - Мальчонке вообще здесь быть не положено. Забирай-ка его поскорей домой, пока он не попался на глаза фараонам.

- Боже милостивый! - завопил отец, заводя глаза и заламывая руки признак глубочайшего отчаяния. - За что мне такое наказание? Что теперь скажет его мать? А ведь все из-за того, что наши женщины не хотят сидеть дома и смотреть за собственными детьми, - процедил он сквозь зубы в назидание темным шалям, - Что, кебы уже уехали, Билл?