- Давно уж и след простыл, - ответил Билл.

- Что ж, поведу его домой, - сказал отец в полном унынии. - Никогда больше не возьму тебя с собой... - пригрозил он и, вынув из нагрудного кармана чистый носовой платок, протянул его мне:

- На, приложи-ка ко лбу над глазом.

Я увидел кровь на платке и понял, что расшибся.

У меня сразу же застучало в висках, и я снова разревелся.

- Тише, тсс, тсс, - брезгливо зашикал отец, выпроваживая меня за дверь. - Можно подумать, что тебя режут. Ничего страшного. Дома промоем.

- Держись, вояка, - приговаривал Краули, подхватывая меня с другого бока. - Сейчас все пройдет.

В жизни не встречал двух других мужчин, которые бы так мало знали о воздействии спиртного на организм. От свежего воздуха и теплых солнечных лучей я сразу же еще сильнее опьянел. Меня начало так качать и бросать из стороны в сторону, что отец не выдержал и запричитал:

- Господи боже! Ведь вся улица смотрит! И что меня попутало не пойти сегодня на работу! Да иди же ты прямо! Прямо иди!

Но я не мог идти прямо! Я видел яснее ясного, что солнце повыманило из домов всех женщин на Бларнилейн, и старых и молодых, - кто высовывался над верхней створкой входной двери, кто стоял на пороге. Они даже перестали судачить при виде необычного зрелища - двое трезвых пожилых мужчин вели домой пьяного в дым мальчишку с разбитым лбом! Отец не знал, как ему быть: с одной стороны, он, сгорая со стыда, стремился как можно скорее доставить меня домой; с другой - считал необходимым объяснить соседям, что я пьян не по его вине. Наконец он решился остановиться у дома миссис Рош. На противоположной стороне улицы собралась целая толпа старух. Они с первого взгляда мне не понравились. Слишком пялили на меня глаза. Опустив руки в карманы, я стоял, прислонившись к стенке у дома миссис Рош, и предавался скорбным мыслям о бедном мистере Дули. Каково-то ему в холодной могиле на старом кладбище! Не гулять ему больше по нашей улице! И я запел отцовскую любимую: