Потом рабочий пыл Карла начал остывать. Но он и теперь без отдыха возился целый день, а позднее, в долгие сумерки, приняв душ и пригладив влажные светлые волосы, тщедушный, одетый в тельняшку, одиноко стоял, облокотившись на поручни, на носу или на шкафуте, но только не на корме, где курили и болтали мы и где Джордж опять стал крутить свою единственную пластинку, ставил ее снова и снова, не обращая внимания на наши протесты и проклятья.

Однажды вечером мы увидели их вместе на корме у борта. Это было в тот вечер, когда Геркулесовы Столпы уже скрылись из виду, утонув в густеющих сумерках, и океанские волны уже захлестывали померкшее море, и салинги стали медленно и мерно раскачиваться над головой, то взмывая в высоту ночи, то склоняясь к низкому серпу молодой луны, - и только тут Карл в первый раз с того утра, когда вернулся на корабль, посмотрел назад, в сторону Неаполя.

- Теперь он пришел в норму, - сказал Монктон. - Возвратился пес на блевотину свою.

- Я же говорил. Джордж с самого начала был в норме, - сказал боцман. Начхать ему.

- Я не про Джорджа, - сказал Монктон. - Ведь не Джордж держал экзамен.

V

Вот что рассказал нам Джордж.

- Он, понимаешь, все киснул да куксился, а я все с ним потолковать хотел, сказать, мол, нет у меня больше злобы на него. Все равно же этого было не миновать, рано или поздно: никто не может всю жизнь оставаться ангелом. А он-то и глядеть в ту сторону боялся. И вдруг он меня спрашивает: "А что им делают?" Смотрю я на него. "Ну, то есть как мужчина должен обходиться с женщиной?" - "Ты что же, - говорю, - хочешь сказать, она тебя за трое суток не научила?" - "Я не про то, - говорит, - им же надо чего-нибудь давать?" - "Ей-богу, - говорю, - ты уж ей и так дал, в Сиаме тебе за это большие деньги заплатили бы. Королем бы сделали или по крайности премьер-министром.