- Джо нашел шрам, - закринал Джимми, поворачивая ко мне свою гордую мордашку.

Я поднялся с камня, угнездившегося в земле и скрытого густой травой, и подошел ближе. Наклонившись, я заглянул за оттянутый воротник. На белом плечике была узкая полоска крошечного шрамика.

- Верно, на самом деле шрам, - признал я. - Ты небось здорово плакал тогда?

Джимми повернулся к брату:

- Джо, я плакал, Джо?

- Ну, немножко, - ответил Джо.

- Я никогда не плачу долго; правда, Джо, я не плачу?

- Правда, - подтвердил Джо.

- Но как же это произошло? - спросил я.

- На лестнице были крючки... - стал объяснять Джо.

- Крючки, - важно повторил малыш, кивая мне.

- А он опрокинул лестницу на себя, - продолжал Джо.

- О-о, - возбужденно произнес маленький мальчик, сложил ладошки и, засунув их между колен, притопнул. - О-о-о-о!

- Его здорово грохнуло, - сказал Джо.

- Меня здорово грохнуло, - вдумчиво произнес; малыш, как будто впервые узнав о себе этот факт.

Пока Джимми предавался своим мыслям, мы молчали.

Потом Джо попытался завязать со мной разговор на другую тему.

- Хорошая погода, правда?

- Отличная, - согласился я.

Малыш встал между нами, умоляюще заглядывая Джо в глаза.

- А еще что со мной случилось? - приставал он. Джо, грызя ноготь на большом пальце, задумчиво уставился в землю.

- Больше ничего с тобой не случилось, - изрек он наконец.

- Ох, Джо! - Мальш был совершенно убит этим окончательным приговором. Внезапно он нагнулся, засучил штанину и принялся внимательно рассматривать свою ножку, ища на ней следы старых ран.

- А это что? - Он дотронулся до еле заметной метки на колене.

- Это? Это ничего, - отмахнулся Джо. Ему хотелось поговорить о хорьках.

- Вы знаете, хорьки... - начал он.

- По-моему, это все-таки шрам, - перебил я, вглядываясь в отметинку. Джо наклонился и обследовал ее. Малыш, поддерживая засученную штанину, посматривал то на меня, то на брата, то снова на меня, с беспокойством ожидая нашего решения.