Налево, за будущим медпунктом, на отшибе, возле самой тайги стоял клуб. А перед ним десятка два вагончиков выстроилось довольно аккуратно, замкнутым четырехугольником.

- Вот здесь вы и будете жить. Владейте. Конечно, почистить надо, помыть. Машину с водой я сейчас пришлю, постели, кровати у завхоза. Когда весь отряд приезжает?

- Через неделю, - ответил Григорий. - Я думаю, мы успеем столовую и кухню сделать.

- Успеете... Ну, бывайте! Что нужно - ко мне. Начальник участка и прораб в район улетели. Так что ко мне, я помогу. Деньги-то есть? Хорошо. Наша столовая работает с часу до трех, не опаздывайте.

Неподалеку от клуба поднималась над тайгой тригонометрическая вышка. И Славик не столько Лихаря слушал, сколько глядел на нее, прикидывая высоту от подножки до макушки. Антон Антонович, заметив это, сказал:

- На вышку поднимитесь. Поглядите вокруг. Занятно. Там можно и песню спеть, - подмигнул он. И затянув тонко и фальшиво: "А вокруг голубая, золотая тайга", Лихарь повернулся и пошел от ребят.

Славик помчался к вышке, Зоя бросилась за ним.

- Во! - хохотнул Володя. - Работнички. Экскурсанты...

- Пойдем, Гриша, - сказал Андрей. - Слазим.

- Пошли, - согласился Григорий.

- Э-эх, - покачал головой Володя. - Салажатам простительно. А ты куда лезешь, старый черт? Грохнешься - и костей не соберешь.

- Но-но... Я должен вести молодежь, - наставительно произнес Григорий. - Вдохновлять!

Площадку на вершине тригонометрической вышки связывала с землей узкая трехколенная лестница, по которой поднимались осторожно, крепко цепляясь за толстые перекладины. Над тайгой, над деревьями тянул свежий ветерок. Наконец показался люк.

Андрей вылез на площадку, висевшую на сорокаметровой высоте, уцепился руками за жердь ограды.

Гигантский шар, центром которого был он, Андрей, мир, обнимавший его, имел только два цвета: голубой и зеленый. И в зеленой чаще сейчас не было ни сосен, ни берез, ни косматых елей - все они слились в нетронутое рукой человечьей лесное приволье, имя которому - тайга.