Благонравная консьержка, казалось, даже не обратила внимания на не слишком ухоженный вид постояльца, который уже давно перестал её чем-либо удивлять. Взяв ключи, она заверила, что обязательно выполнит его просьбу. Подстраховавшись с этой стороны, Боб вышел из дома, устроился за рулем недалеко стоявшего «ягуара» и тронулся с места. Он выехал на правый берег через мост Руайяль и покатил по набережным Тюильри, Лувра и Межиссери, проскочил мимо Шатле и припарковал машину позади ратуши. Затем неспешно двинулся к ближайшему кварталу Тампля.
Район, где Желтая Тень разместил одну из своих парижских штаб-квартир, был одним из самых старинных в столице, поскольку обустраиваться здесь начали ещё в 1128 году, именно тогда был создан суверенный Орден рыцарей-тамплиеров Иерусалима. Его члены, полумонахи-полувоины, взялись за охрану Святых мест в Палестине паломников. Становясь тамплиерами, они брали на себя обязательства не вступать в брак, не стремиться к обогащению и быть примером послушания. На войне — не страшиться боя в одиночку против троих, а в случае взятия в плен — не требовать выкупа, как это сплошь и рядом практиковалось в те времена. Кроме того, охотиться им разрешосль только на львов.
В Париже тамплиеры сначала обосновались в районе Сэн-Жерве. И лишь к концу 12 в. стали селиться в местечке, ныне известном как квартал Тампль. Именно здесь они построили довольно мощные укрепления, воздвигли дворец и сторожевую башню, столь прославившуюся впоследствии.
Кроме того, отважные воины на службе христианства, тамплиеры проявили себя отменными администраторами и, принимая многочисленные пожертвования, значительно округлили их путем умелых банковских операций. В конце концов они сосредоточили в своих руках богатства, которым люто завидовали все тогдашние короли.
Пришло время Филиппа Красивого
с его сильно отощавшей казной. Задумав поправить свои финансовые дела за счет тамплиеров, он обвинил тамплиеров во множестве надуманных преступлений, особенно в идолопоклонстве и колдовстве. Орден распустили, рыцарей побросали в темницы, пытали, и затем поуничтожали. А их добро попросту конфисковали на благо государства.