- Нет, не хочу. Я заглянул к Денипу, и он попотчевал меня жарким из свинины (Денин - это мой дядя).

Жуть как люблю жаркое из свинины... Это что, уже так поздно? притворно удивился он. - Знай такое дело, я бы заглянул в церковь на полуночную мессу, "Адесте"

бы послушал. Обожаю эту молитву, прямо за душу берет,

И он замурлыкал фальцетом:

Adeste fideles

Solus domus dagus.

Латинские молитвы отец вправду обожал, особенно когда бывал навеселе, но он совсем не понимал слов и придумывал свои, и это всегда приводило маму в бешенство.

- Глаза мои тебя бы не видели! - воскликнула она, как кипятком ошпарила, и закрыла за собой дверь. Отец захохотал, будто мама очень удачно пошутила; потом чиркнул спичкой, раскурил трубку и какое-то время шумно ею попыхивал. Полоска света под дверью поблекла и совсем исчезла, а он все с чувством распевал:

Dixie medearo

Tutum tonnm tantum

Vonite adoremus.

Он безбожно перевирал слова, но легче мне от этого не было. Бодрствовать в таких условиях - это оказалось выше моих сил.

Проснулся я перед рассветом и сразу понял - случилось что-то ужасное. В доме стояла тишина, наша детская была погружена во тьму. Через окно,, выходившее на задний двор, виднелось небо - на нем уже появились серебряные прожилки. Я выскочил из кровати проверить свой чулок, но уже знал - случилось худшее. Клаус пришел, когда я спал, и совершенно не разобрался, кто я и что, - он оставил мне какую-то свернутую книжонку, ручку и карандаш да еще пакетик леденцов за два пенса. "Вверх-вниз" и то лучше! Я был до того ошарашен, что не мог даже думать. Эх, Клаус, ты летаешь по крышам, пролезть в трубу для тебя плевое дело, а тут так оплошал!

Но интересно, что он принес этому проныре Санни?

Я подошел к его кровати и ощупал висящий над ней чулок. Похоже, этому зубриле и подлизе досталось не многим больше - в чулке у него лежал такой же, как у меня, пакетик леденцов да еще пистолет с пробкой на веревочке такой за шесть пенсов можно купить в любой лавке.