Ее друзьям нравился Дарлинг, и иногда он находил человека, который отходил с ним в угол, чтобы поговорить о перспективном пареньке, который играл опорным защитником за Принстон, о новых тактических приемах, которые использовались в нападении и даже о состоянии фондовой биржи, но обычно он сидел молча, неподвижной скалой в бушующем океане слов: "Диалектика ситуации... Театр отдали какимто фокусникам... Пикассо? Кто дал ему право рисовать старые кости и получать за них по десять тысяч долларов? Я твердо стою на позиции Троцкого... По был последним американским критиком. Когда он умер, цветы ложились на могилу американской критики. Я говорю это не потому, что они размазали по стенке мою последнюю книгу, но..."

Если он ловил задумчивый взгляд Луизы, брошенный на него сквозь сигаретный дым, то не решился посмотреть ей в глаза, а вставал, чтобы пройти на кухню за льдом или новой бутылкой...

- Послушайте меня, - говорил Кэтел Флагерти, стоя у двери с девушкой, вы обязательно должны пойти и посмотреть этот спектакль. Театр недалеко, на Четырнадцатой улице, в здании старого городского склада. Идет спектакль только по воскресеньям, и я гарантирую, что вы будете прыгать от восторга, уходя из театра, - Флагерти - молодой, крупный ирландец со сломанным носом работал адвокатом в профсоюзе докеров, болтался в доме уже добрых шесть месяцев и громким криком заглушал всех, кто пытался с ним спорить. - Это новая пьеса. "В ожидании Лефти". О таксистах.

- Одетса, - сказала девушка Флагерти. - Она написана Одетсом.

- Никогда о нем не слышал, - признался Дарлинг.

- Он - молодой драматург, - пояснила девушка.