Постоял, глядя на нее сверху вниз. Она улыбнулась, ее розовое тело поблескивало в теплой, душистой воде. Вновь он осознал, как она прекрасна, как она ему нужна.
- Я хочу, чтобы ты не называла меня бэби.
Она посмотрела на него, ее глаза наполнились печалью, она поняла, что он хотел ей сказать. Он опустился на колени, обнял ее, замочив рукава пиджака и рубашки, изо всех сил прижал к груди, едва не раздавив, поцеловал в отчаянии и печали.
Потом он начал работать, продавал недвижимость и автомобили, но почемуто, хотя он и являлся на работу каждый день к девяти утра, ему не удавалось ничего продать и хоть чтонибудь заработать.
Луиза тем временем стала заместителем редактора и их дом заполнили какието странные мужчины и женщины, которые говорили очень быстро и спорили о таких абстракциях, как настенная живопись, новелисты, профессиональные союзы. Спиртное Луизы пили негры, пишущие короткие рассказы, и множество евреев, здоровенные мужчины со шрамами на лицах и ссадинами на кулаках, которые медленно, но со знанием дела говорили о пикетах и стычках с охранниками и штрейкбрехерами у заводских ворот. И Луиза чувствовала себя среди этих мужчин, как рыба в воде, понимала, о чем они говорят, высказывала мнения, к которым они прислушивались, спорила с ними на равных, словно мужчина. Она знала всех, ни перед кем не унижалась, читала книги, о которых Дарлинг и не слышал, чувствовала себя своей в этом огромном городе, насыщенном тысячами подводных течений.