Луиза выглядела прекрасно. Днем вымыла волосы. С каждым годом она становилась все красивее, возможно потому, что знала о том, как она хороша, и старалась максимально подчеркнуть свои достоинства.

- Безумие, - Дарлинг встал. - Чистое безумие.

Он надел пальто, пошел в ближайший бар, сел в углу и один за другим выпил пять стаканов виски. На шестой не хватило денег.

* * *

Последующие годы прошли, как в тумане. Луиза была с ним мила, добра и заботлива, и они поссорились только один раз, когда он сказал, что собирается голосовать за Лэндона[1] ("Боже! - воскликнула она, неужели в голове у тебя ничего не осталось? Ты не читаешь газет? Этот отвратительный республиканец!"). Потом она извинилась за то, что обидела его, но извинилась, как извиняются перед ребенком. Он, конечно, старался, ходил в художественные галереи, на концерты, в книжные магазины, изо всех сил стремился заинтересовать себя увлечениями его жены, но безуспешно. Он скучал, все то, что он видел, слышал или читал не имело для него ровно никакого смысла, и, наконец, он сдался. По вечерам, обедая в одиночестве, теперь это случалось часто, зная, что Луиза придет поздно и, ничего не объясняя, уляжется в кровать, он задумывался о разводе, но мысль о том, что он больше не увидит ее, сразу отрезвляла. Поэтому он ни в чем не перечил ей, ходил всюду, куда она его брала, делал все, что она от него хотела. Даже нашел себе работу, в брокерской конторе. Денег как раз хватало на выпивку.

А потом ему предложили другую работу: представителя компании по пошиву мужской одежды в различных колледжах. "Нам нужен человек, - говорил мистер Розенберг, - одного взгляда на которого хватило бы, что сказать: "Он выпускник университета", - мистер Розенберг одобрительно оглядел широкие плечи и узкую талию Дарлинга, аккуратно зачесанные волосы, гладкое, без единой морщинки лицо. - Скажу честно, мистер Дарлинг, я готов предложить вам это место. Я наводил о вас справки, в вашем колледже о вас очень тепло отзывались. Как я понимаю, вы играли в одной команде с Альфредом Дейдрихом.