- Слишком эффектная, - ответил Дарлинг. - Она не для тебя. Такую шляпку должна носить богатая, утонченная женщина лет тридцати пяти, у которой прорва поклонников.

Луиза рассмеялась.

- Я и стараюсь выглядеть богатой, утонченной женщиной лет тридцати пяти, у которой прорва поклонников, - он мрачно глянул на нее. Хмель как рукой сняло. - Ну что ты надулся, бэби. Под этой шляпкой все та же любящая жена, - она сняла шляпку, отбросила в угол, села ему на колени. - Видишь? Очень уютная и домашняя.

- На твоем дыхании может запускать двигатель внутреннего сгорания.

Дарлинг не хотел грубить, но шок был слишком велик: он вдруг увидел, что жена превратилась в незнакомку. Изменилась не только шляпка, но выражение глаз. В них читались уверенность в себе и скрытность.

Луиза прильнула головой к груди мужа, чтобы пары алкоголя не достигали его ноздрей.

- Мне пришлось пригласить автора на коктейль. Он из приехал с плато Озарк и пьет, как рыба. Он - коммунист.

- Почему коммунист пишет для журнала женской моды?

Луиза хохотнула.

- Журналам приходится бороться за тиражи. Поэтому издатели стараются расширить спектр авторов. И потом, сейчас не найти автора моложе семидесяти, который не был бы коммунистом.

- Я не думаю, что тебе следует общаться с этими людьми, Луиза. Тем более, пить с ними.

- Он очень милый мальчик. Читает Эрнеста Доусона.

- Кто такой Эрнест Доусон?

Луиза похлопала его по руке, встала, поправила волосы.

- Английский поэт.

Дарлинг почувствовал, что в чемто не разочаровал ее.

- Я должен знать, кто такой Эрнест Доусон?

- Нет, дорогой. Пожалуй, я приму ванну.

Когда она ушла, Дарлинг прошел в угол, где лежала шляпка, поднял ее. Ничего особенного, клок соломы, красный цветок, вуалетка. В его огромной руке она ничего не значила, но на голове жены подавала какойто сигнал... большой город, умные и опытные женщины