- А тебя никто и не заставляет.

Большая старая машина жалобно стонала, спускаясь с холма и скользя по песчаной колее с бегущей под гору желтой водой в ошметках белесой пены. Дождь никак не унимался, крупные капли падали почти отвесно, потому что в долине было безветренно. Молодые листья на деревьях вдоль тропы вздрагивали под ритмичными ударами.

- Я прихожу домой, - с горечью сказал он, - и ты меня снова в это втягиваешь.

- Ты, наверное, думаешь, что мне это доставляет удовольствие.

Сидя за рулем машины, грохочущей по неплотным доскам моста, под которым кипела и бурлила вокруг каменных опор небольшая речка, он сказал:

- Я уже по горло сыт этими неграми.

- Джейк прислал за нами мальчишку по такому ливню, в такую даль, сказал, что это важно.

- Ну хорошо, хорошо, - сказал он, - мы же едем.

Они свернули на черное, тускло блестевшее асфальтовое шоссе. Дождь немного утих. В двухстах ярдах от поворота, под двумя дубами, которые до сих пор не дали листьев, стоял обветшалый дом с мокрой черной крышей, похожий на ящик, на высоком каменном фундаменте. Мужчина и женщина пересекли двор - голый, без единой травинки, с утрамбованной землей, где вода скучно стояла в лужах без бликов и отражений.

Он постучал в дверь и отступил, пропуская жену вперед. Открыл им высокий негр, теперь он был в рабочем комбинезоне и босой, в одних носках.

- Добрый вечер, миз Аллен, - сказал он. - Вот спасибо, что приехали, да еще в такой дождь.

- Зачем ты звал нас, Джейк?

- Из-за этой девушки, Виолы, - сказал он и попятился в дом; они вошли за ним.

Женщина-негритянка с черным, худым лицом поднялась со стула у плиты в центре комнаты, натянуто кивнула и сдвинула на лоб очки в стальной оправе.

- Из-за этой девушки, - сказала она.

- А что с ней? - спросила женщина.

- Валяется в постели и не встает. Я говорю ей, чтоб уезжала, а она не отвечает. Лежит и молчит. Три дня уже. - Она сердито запыхтела, потом продолжала более сдержанно: - Сами пойдите поглядите.