Аллилуйя!

Девушка из отряда говорит с рабочими, перемежая свои слова

замечаниями в сторону Черных Капоров.

Марта (солдат Черных Капоров). (Какой смысл это говорить?!) Братья мои и сестры. И я, подобно вам, однажды грустно стояла у края дороги, и ветхий Адам во мне не желал ничего, кроме еды и питья. Но вслед за тем я нашла своего господа Иисуса Христа, и такой свет воссиял во мне, такая радость! И вот всякий раз (да они вовсе не слушают!), как я покрепче подумаю о господе моем Иисусе, который принял муки за всех нас, несмотря на наши злодейства, тогда гаснет мой голод и пропадает жажда, кроме жажды слова господа нашего Иисуса Христа. (Все это ни к чему!) Где господь наш Иисус Христос, там нет насилия, а один только мир; там нет ненависти, а одна только любовь. (И все это зря!) Итак - не дайте остыть котелку!

Черные Капоры. Аллилуйя!

Джексон обходит людей с кружкой. Но в нее ничего не кладут.

Аллилуйя!

Иоанна.

Можно бы при этакой стуже и не усиливать

Озлобления, да еще и выступать с речами.

Ей-же-ей, сейчас я вряд ли способна выслушивать

Слова, которые мне были когда-то милы и

приятны.

Хоть бы голос совести им сказал: здесь снег и

ветер

Уж лучше молчите!

Работница. Оставьте их в покое. Они же обязаны это делать, если хотят получить у себя там чуть-чуть пищи и тепла. Хотелось бы и мне к ним.

Вдова Лаккернидла. Как хорошо они пели!

Глумб. Хорошо и кратко.

Вдова Лаккернидла. Все-таки они хорошие люди.

Работница. Почему, однако, они с нами не беседуют и не обращают в свою веру?

Глумб (делая жест отсчитывания денег). А вы можете подогреть их котелок, госпожа Суингурн?

Работница. Музыка очень красива, но я думала, что нам, быть может, дадут тарелку супа; раз с ними был котелок.

Рабочий (удивляется ей). Ну-у! Так-таки и думала?

Вдова Лаккернидла. Я тоже предпочла бы, чтоб дело делалось. Слов я наслушалась довольно. Если бы кое-кто помогал вовремя, я бы знала, где нынче переночевать.