Я возразил:

- Отступать поздно, милый мой: мы дали обещание. Ты сам посоветовал мне сказать ей "да". Он буркнул:

- Глупости! Впрочем, поступай как знаешь. Раздался свисток, поезд замедлил ход: мы прибыли. Я вышел из вагона и помог выбраться своей новой подруге. Она легко спрыгнула на перрон и, когда я предложил ей руку, оперлась на нее с видимым отвращением. Истребовав и получив багаж, мы направились в город. Поль шагал молча: он явно нервничал. Я спросил его:

- В какой гостинице остановимся? "Город Париж", пожалуй, не подойдет: туда неудобно являться с женщиной, тем более с этой итальянкой.

Поль подхватил:

- Вот именно! С особой, которая больше смахивает на девку, чем на герцогиню. Ну да ладно, дело не мое. Думай сам.

Я встал в тупик. Я заранее написал в "Город Париж" с просьбой оставить за нами номера, но теперь... Словом, я не знал, как быть.

За нами следовали два носильщика с чемоданами. Я продолжал:

- Отправляйся, пожалуйста, вперед. Предупреди, что мы сейчас приедем. Кроме того, намекни хозяину, что со мной.., э-э.., приятельница и нам нужны совершенно обособленные номера: мы не хотим встречаться с другими постояльцами. Хозяин поймет. В зависимости от его ответа мы и решим.

Поль заворчал:

- Благодарю, но такая роль и такие поручения не для меня. Я здесь не затем, чтобы добывать тебе апартаменты и печься о твоих удовольствиях.

Я не сдавался:

- Полно злиться, милый мой. Жить в хорошей гостинице всегда лучше, чем в плохой, а попросить у хозяина три отдельных комнаты с общей столовой невелик труд.

Я нажал на слово "три", и это убедило Поля. Он обогнал нас и на моих глазах скрылся в подъезде большой красивой гостиницы, а тем временем я, неотступно сопровождаемый двумя носильщиками, таскал по другой стороне улицы свою неразговорчивую итальянку, которую держал под руку.

Наконец вернулся Поль с лицом столь же угрюмым, как у моей подружки.