- Какая осень! - сказала вдруг вторая женщина как ни в чем не бывало, и ее красное личико засияло.

- Да, - услышал я голос своей соседки, - вы правы, госпожа Хюпфер, на редкость чудесная осень!

Потом женщины распрощались. Госпожа Хюпфер хихикнула напоследок:

- И поцелуйте от меня ваших деточек!

Моя добрая соседка уже не обратила на это внимания; ей не терпелось дослушать мою историю. Однако я с непостижимой твердостью заявил:

- Так вот, я уже не помню, на чем мы остановились.

- Вы что-то говорили о его уме, то есть... - соседка совсем покраснела.

Мне стало ее искренне жаль, и я поторопился продолжить:

- Ну что ж, вы сами понимаете, что пока делались вещи, Богу не было необходимости постоянно смотреть на Землю, ведь там ничего не могло случиться. Ветер, правда, уже носился над горами, которые были так похожи на давно знакомые ему тучи, но верхушек деревьев он с некоторым недоверием избегал. И это Бога вполне устраивало. Вещи он создал, можно сказать, в сонном состоянии; но когда дело дошло до зверей, работа начала его занимать; он склонился над ней и только изредка поднимал широкие брови, чтобы бросить взор на Землю. Он совершенно забыл о ней, принявшись за человека. Не знаю, до какой сложной части тела он дошел, когда раздался шорох крыльев. Мимо пролетел ангел с пением: "О, всевидящий..."

Бог испугался. Он ввел ангела в грех, потому что только что тот пропел ложь.

Бог-отец быстро поглядел вниз. И что же, там действительно уже произошло нечто труднопоправимое. Птичка металась, видно перепуганная, над Землей, а Бог не в состоянии был помочь ей найти дорогу домой, потому что не знал, из какого леса вылетела бедная пичуга. Он вконец рассердился и сказал: "Птицам полагается сидеть там, куда я их посадил". Но тут он вспомнил, что дал им по просьбе ангелов крылья, чтобы и на Земле было что-то похожее на ангелов, и это обстоятельство его еще больше огорчило.