- Да есть у него деньги, есть, - шипел Фэкси, перегибаясь через прилавок и пытаясь улестить лавочника, чтобы тот поверил в долг. - Целые сундуки, говорю вам, полным-полнехоньки, стоят заколоченные. Только под кроватью два здоровенных сундука.

В городе тоже ходила такая молва - все знали, что У семейства Девере всегда водились деньжата, и старый Том их не поубавил. Поэтому в то или иное время все лавочники по очереди предоставляли кредит, но в конце концов отказывали в нем, видя старика в окне изо дня в день, как будто он бессмертен.

2

Наконец его все-таки хватил удар, и Девере уложили в постель наверху, в вонючей комнате, где перекошенные оконные рамы были обиты войлоком и прибиты гвоздями, чтобы предохранять от ветра, задувавшего с Главной улицы; где цветастые обои, наклеенные слой на слой, отвисали гирляндами со стен. Фэкси тем временем приглядывал за лавкой и наживался на сигаретах и на всем прочем, что подворачивалось под руку. Не так чтобы там было на чем наживаться: керосин да свечи, да какое-то старье вроде ярлыков для бутылок с касторкой (ярлыки оставили коммивояжеры на всякий случай). Каждый раз, как раздавался стук двери, захлопнувшейся за покупателем, старый Девере колотил в пол, призывая Фэкси.

- Кто там вышел, Фэкси? - стонал он. - Я не узнал по голосу.

- Дочка Шиханов, что живут в переулке.

- Ты спросил, как здоровье ее отца?

- Не спрашивал я, у меня других забот хватает.

- Всё равно, надо было спросить, - ворчал больной. - За чем она приходила?

- За двумя свечками, - шипел в ответ Фэкси. - Еще какие будут вопросы?

- Нет, не за свечками, Доннел. Не думай, ты меня не обманешь. Я каждое словечко слышал. Она просила еще кое-что, я ясно расслышал.

- Значит, от удара у вас что-то со слухом стряслось, - огрызался Фэкси.

- Не думай, ты меня не обманешь, говорят тебе! - гудел Девере. - У меня все проверено, Доннел, каждая мелочь записана. Имей это в виду!