Принцесса: Хм!

Чанс (передразнивая): Хм! Я не мог вынести эту идиотскую дисциплину! По-ря-док... Я думал - все, конец. Мне было двадцать три - самое время жить. Я знал, что юность не протянется вечно. Я кто знал, когда кончится эта проклятая война? Кто тогда вспомнит о Чансе Уэйне? В жизни, какую я вел, нельзя упускать ни минуты. Надо торопиться... Иначе тебя выкинут... и жизнь промчится дальше, но уже без тебя.

Принцесса: Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.

Чанс: Я говорю о параде! Параде жизни, где каждый должен отвоевать свое место... Однажды, причесываясь, я заметил на гребенке несколько волосков. Это был тревожный знак - я понял, что лысею. Тогда у меня еще были густые волосы. А что с ними станет через пять лет? А что, если к концу войны я совсем облысею? Я пришел в ужас, меня стали преследовать ночные кошмары. Я просыпался в холодном поту, сердце мое колотилось. На берегу я так напивался, что на утро не мог понять, где и кто лежит рядом... Мне казалось, что я не доживу до конца войны и не вернусь домой, что моя жизнь - вся неповторимая радость быть Чансом Уэйном - улетучиться, как дым, от первого соприкосновения с кусочком горячей стали, оказавшимся в то же время и в том же месте, что и моя голова... Вообразите! Все - мечты, надежды, стремления все исчезнет в одно мгновение, как арифметическая задачка, написанная мелом на доске и стертая мокрой губкой. Все кончится крошечной пулей, которая, возможно, и не предназначалась мне. И вот я сломался, сдали нервы. Врачи признали меня негодным к дальнейшей службе. Я вернулся домой. И тогда заметил, как все изменилось - и город, и люди... Вежливы? Пожалуй, но не сердечны. Уже не было заголовков в газетах... так, крошечная заметка на последней странице: "Чанс Уэйн, сын миссис Эмили Уэйн, проживающей по Норт-Франт-стрит, демобилизован по болезни и вернулся домой на поправку". Тогда-то я и понял: единственное, что у меня осталось, - Хэвенли. И она стала мне дороже всего на свете.