
Когда Барбер наблюдал, как лошади на дрожащих ногах переступали по разминочной площадке перед началом шестого заезда, он почувствовал, что его кто-то шлепнул по плечу.
- Берти-бой, - не оборачиваясь, сказал он.
- Извините за опоздание, - сказал Смит, пристраиваясь рядом с Барбером у барьера. - Вы боялись, что я не приду?
- Что говорит жокей? - спросил Барбер вместо ответа.
Смит опасливо огляделся. Потом улыбнулся.
Он совершенно уверен и ставит сам.
- На какой номер?
- На пятый.
Барбер посмотрел на номер пять. Это была гнедая с породистой благородной головой и тонкой костью. Грива и хвост заплетены, шкура блестела. Она ступала напряженно, но не слишком нервно, изящно. Ее жокей человек лет сорока с удлиненным французским носом - был уродлив, а когда открывал рот, обнаруживалось, что у него почти нет передних зубов. На нем была каштановая жокейка, закрывавшая уши, и белая шелковая блуза с каштановыми звездами.
Глядя на него, Барбер пожалел, что такие уродливые люди скачут на таких красивых животных.
- О'кей, Берти, - сказал он, - пошли к окошку.
Барбер поставил десять тысяч франков на одну лошадь. Ставки были приличные - семь к одному. Смит поставил двадцать пять тысяч франков. Они пошли рядом и вместе поднялись на трибуну, пока лошадей выводили на дорожку. Зрителей было немного, и так высоко оказалось всего еще несколько человек.
