А за нами тащились журналисты и делали деньги на сумасбродствах отца. Мы возили с собой коробку из-под телевизора, полную вырезок из прессы. Я помогал старику сортировать их и наклеивать еще раньше, чем пошел в школу. Я не понимал слов, но меня завораживали большие заголовки с фамилией отца и моей. Буквы этой фамилии я узнал и запомнил первыми. Все эти статейки, памфлеты и «бульварные» заметки, вся эта атмосфера сенсации вокруг странствующего алхимика были ничем, всего лишь прелюдией той колоссальной известности, которую отец приобрел многолет спустя, после опубликования «Вращения времени»… Впервые он упомянул об этом, то есть о круге времени, в своей второй книге. Я говорю: упомянул, поскольку в нее вошли только элементы окончательной версии теории, которая появилась позже. В этой книге отец занялся анализом электромагнитных напряженностей в круге Фернхорста и вытекающими из них возможностями исследования пространственно-временных взаимосвязей. Уже тогда у него были наброски своей теории, однако он не хотел ее представлять до получения самостоятельности и до издания научных трудов, которые обеспечили бы ему недосягаемость со стороны академических влиятельных кругов, хорошо помнящих его ранние «безответственные выходки». Он должен был утихомириться, набрать веса и солидности, подождать, пока несколько престарелых динозавров, его заклятых врагов, покинут сию юдоль и перенесутся в лоно Великого Никогда. Поэтому несколько следующих лет он формально занимался исключительно традиционной физикой, сделал несколько интересных открытий и даже чуть не получил Нобелевскую премию. В действительности же он посвятил себя совершенствованию теории круга и созданию психофизического усилителя на основе концепции Фернхорста… Продолжалось это долго, мать успела тем временем умереть, а я вырос, получил образование и начал помогать старику… Как раз, когда я начал работать я его Институте, отец опубликовал свою теорию в книге, которая называлась «Вращение времени».