Студенческую практику Павел проходил на Коломенском паровозостроительном заводе. Завод в ту пору расстраивался, менялся на глазах. Много оборудования поступало из Германии. Здесь-то и пригодилось Павлу знание немецкого. Правда, усвоенный с детства язык устарел. Однако для Павла не составило больших усилий догнать в языке свое время. К тому же на монтаже и наладке работало много немцев из Германии. Среди них были саксонцы, мекленбуржцы, баварцы, силезцы, Павел быстро овладел и их диалектами. Иностранцы носили добротные шерстяные костюмы, перед началом смены надевали халаты и комбинезоны, легкие и прочные, с множеством карманов. Смотрели они на русских и никак не могли взять в толк — куда же эти русские так торопятся?..

А торопиться заставляло время. В мире как снежный ком нарастала тревога. В Испании поднял мятеж Франко. Япония развернула военные действия против Китая. Над Европой нависла тень фашистской свастики. Эта тревога заставляла спешить с планами, тратить на оборону огромные средства.

После защиты диплома Павла призвали в армию. Для молодых людей с высшим образованием был сокращенный срок службы — один год. Но Павла не уволили в запас, оставили в Вооруженных Силах, зачислив адъюнктом военно-инженерной академии. Пришлось изучать тактику, фортификацию, уставы, саперное и взрывное дело, строительство и другие военные дисциплины. В общетехнических же вопросах Павел и без того разбирался прекрасно.

Однажды… Да, такое всегда случается однажды. Пришла в аудиторию светленькая, похожая на подростка девушка в глухом синем платье со значком коммунистического интернационала молодежи, с бледным личиком и большими голубыми глазами.

— Гутен таг, фройнде! — произнесла она звонким от волнения голосом. — Их бин ире нойе доцентин ин дер дойчен шпрахе.

Да, да, новый преподаватель немецкого языка… У Павла дрогнуло сердце от какого-то счастливого предчувствия. Видно, и для него, и для нее пришло время любить. Чистые, цельные души нашли друг друга.