Оготоев, споткнувшись о замёрзший ком грязи, едва не упал — в последний момент ухватился за рукав спешащего товарища. Он усмехнулся, ожидая услышать шутливое замечание Тоскина. Но тот даже не замедлил шаг, лишь молча обернулся. Посмотрел тускло, безразлично. Оготоев почувствовал себя так, будто его окатили ледяной водой.
«Сердит, что ли? Отчего бы это? Не пошёл к нему сразу, так ведь думал — уехали… Вообще-то не было между нами никаких ссор. Разве в тот последний раз, из-за шофёра…»
В прошлом году это было, где-то в конце ноября. Под вечер приехал Тоскин.
— Даша послала, — сказал он, показывая на мешок в руках шофёра. — Субай и прочее там.
Оставив в передней посылку, шофёр сразу же вышел на улицу, заторопился и Тоскин, но хозяева задержали его.
— Сейчас позову шофёра, — Оготоев схватил своё пальто.
— Не надо! — резко распорядился Тоскин. — Пусть в машине подождёт.
У Оготоева сразу испортилось настроение: как это можно пить-есть, когда человек ждёт тебя на улице. Посидев немного за столом, он, пользуясь правом хозяина дома, привёл шофёра, усадил его за общий стол.
Тоскин, о чём-то оживлённо рассказывающий, умолк с недовольным видом. И Оготоев сразу как-то сник.
Тогда они расстались с Тоскиным хоть и не очень дружелюбно, но и не поссорившись, хоть мирно, но с холодком. С тех пор они не встречались.
А весной в газете была напечатана небольшая информация об освобождении председателя исполкома райсовета Тоскина от занимаемой должности. На поздравление с Первым мая Оготоевы не получили тогда ответа. «Переехал в другой район», — решили они.