От прежнего шикарного вида Димки не осталось и следа. Весь он с головы до пяток был перепачкан болотной грязью. Вдоль щеки тянулся багровый след. Наверное, Димка упал на какую-нибудь коряжину или расцарапался веткой боярышника. Димка подошел к Луке, бросил на землю маленький чемоданчик с оленем на кожаной крышке и сказал:

— Л-лорды, я больше не могу. Мой организм требует пищи.

— Ты же ел! Чего же ты стонешь? — недовольно заметил Лука.

Но Димка, казалось, и не слышал этого упрека.

Он сел рядом со своим чемоданчиком и голосом, в котором слышались отчаяние и упрямая решимость, сказал:

— Если вы не дадите мне пищи, дальше я не пойду. Можете рыть могилу.

Трудно было понять, ломается Димка или он в самом деле готов выкинуть какую-нибудь штучку.

Девушки пошептались и выдали голодающему немного колбасы и краюшку хлеба.

Димка принял угощение.

Пожевал, вытер губы платочком и сказал:

— Л-лорды, глоток воды — и я готов продолжать тернистый путь.

Глеб с любопытством и тайным ехидством поглядывал то на Луку, то на Димку.

Лицо у Луки сначала побледнело, потом вдруг сделалось красным, как свекла.

Кто-кто, а Глеб-то уж знал брата! Вот сейчас пойдет и даст Димке по шее.

Но побоища, на которое рассчитывал Глеб, не вышло.

Лука подошел к Лорду, что-то зло и отрывисто шепнул ему на ухо, и тот, будто по команде, поднялся.

— Пошли, ребята, — тихо сказал Лука, — уже недалеко...

Глава четвертая

Это всегда так бывает: ждешь чего-нибудь, ждешь, а потом и ждать перестанешь. Ну его, мол, совсем — все равно без толку. А оно, это самое, вдруг — раз, и покажется.

Так и тут.

Болото, которому, думалось, нет ни конца, ни края, закончилось, и невдалеке, ну, может быть, самое большее в полукилометре, сверкнула сквозь лесные заросли река.

Это и было то самое место, о котором говорил всю дорогу Лука.