Судя по всему, не было никого и в других вагонах.

Не скрипели двери, не слышалось разговоров. Тихо и глухо, как в сказочном, заколдованном волшебником царстве.

Вот это встреча!

Луку тоже смутил такой прием.

Он огляделся вокруг, пожал плечами и крикнул в чащу леса:

— Ого-го-го! Кто тут есть?

К Луке присоединились другие.

— Го-го-го-го! — понеслось по тайге. — Го-го-го-го!

И тут тоже, как в сказке, вышел из чащи худой, морщинистый старик. На голове кожаная потертая фуражка, на поясе брезентовый, заляпанный глиной фартук, в руке железный совочек — кельма.

Подошел, поздоровался и очень нетвердо и как-то уклончиво сказал:

— А мы вас тут ждались-переждались...

Но тут их, конечно, никто не ждал. Глеб это сразу понял.

Ни этот старик, который налаживал в вагонах кирпичные печи, ни начальник Георгий Лукич, который еще вчера оседлал лошадь и уехал, неизвестно зачем, в тайгу.

В деревне на колесах остались только этот старик Федосей Матвеевич и еще какая-то Варя, которая уплыла на лодке за хлебом в дальнюю деревню.

Как быть и что теперь делать с прибывшими, Федосей Матвеевич, по-видимому, не знал.

Он виновато переминался с ноги на ногу и все убеждал Луку:

— Да ты что, паря? Ты, паря, не того... Мы сейчас тут с тобой все обустроим...

В конце концов Федосей Матвеевич догадался, что ребята устали, и повел всех «обустраиваться» в вагоны. Сначала отвели девушек, а потом начали присматривать жилье ребятам.

Последний вагон, куда они пришли, был разделен на две половины деревянной переборкой. В первой половине поселились Глеб, Лука и Сережа Ежиков; за стенкой облюбовали себе место Димка Кучеров и еще двое неизвестных Глебу ребят из Проталин.

У Федосея Матвеевича была какая-то тайна. Это Глеб ясно видел. Федосей Матвеевич хотел рассказать ее Луке, ждал подходящего случая, но, как видно, не мог отважиться.