— Ночью?

— Ага. Сначала я думала, что это гром, а это он в дверь кулаками стучит. Я посмотрела на него и говорю: «Ты зачем такой надутый? Обратно будешь их выгонять?» А он говорит: «Это не твое дело». А я говорю: «Раз не мое дело, так я уйду и рубашек тебе не буду стирать. Уйду к маме и буду там нянчить мальчика или девочку. А ты тут без меня пропадешь».

— А он что?

— Ничего. Он знает, какая я отчаянная. Он говорит: «Если они будут хорошо работать, пускай работают, а нет, так я их сразу турну».

Хо-хо! Луку турнешь! Лука такой, что и сам кого хочешь может турнуть!

А вообще он зря пообещал чинить телефон.

Подумаешь, телефон ему исправляй! И без телефона проживет.

Но теперь идти на попятную было неудобно.

— Ладно уж, пошли, — неохотно сказал Глеб.

В «конторе» еще все было тихо. Георгий Лукич, очевидно, спал.

— Вон-на, видишь? — указала Варя на верхушку сосны.

Среди ветвей белели две кафельные чашечки и болтались оборванные провода.

«Ну прямо кошка!» — подумал Глеб.

Лазать по деревьям Глебу не привыкать. Он снял сапоги, плюнул в ладони и начал карабкаться.

Пыхтел, сопел. Даже выругался потихоньку. Но добрался.

Первый проводок он присоединил быстро, а со вторым пришлось повозиться. И рукой уж его доставал, и веткой — никак не достанешь.

— Оборвать и то как следует не смогла! — сердито сказал Глеб стоящей внизу Варе.

— Я как следует оборвала. Ты не можешь, так ты не берись.

Но все-таки он зацепил сучком второй проводок, присоединил его и спрыгнул на землю.

Спать после такой зарядки Глебу совсем расхотелось.

Постояли с Варей, подумали и побрели по тайге.

— Ты расскажи что-нибудь, — попросила Варя. — Я люблю, когда рассказывают.

Рассказывать было нечего. Там, где еще недавно жил Глеб, была тайга, и тут тайга. И в жизни у него пока ничего такого не случилось.