Вот разве про море и про Никополь...

Сначала Глеб рассказал Варе про море, про корабли, на которых каждый день можно совершать героические подвиги, а потом начал про Никополь и про то, какие там растут сладкие, расчудесные вишни.

Варя слушала очень внимательно, не перебивая.

Глаза ее вдруг стали какие-то строгие, задумчивые. Совсем не такие, как раньше.

Она долго шла молча, а потом остановилась, виновато посмотрела на Глеба и причмокнула губами.

-— Ты чего? — удивился Глеб.

Варя помедлила и очень тихо сказала:

— Вишен охота...

Глебу от этого признания стало как-то совсем скучно.

Там море, там героические подвиги, а тут что? Тут совсем ничего. Только тайга и этот Георгий Лукич, который ждет не дождется, чтобы выгнать их всех в шею.

— А ты бы поехала к морю насовсем? — спросил Глеб.

Варя подумала и отрицательно мотнула головой:

— Не, Глеб, не поехала.

-— Почему? — удивился Глеб.

— Не, я никуда не поеду, — еще решительнее сказала Варя. — Я сибирячка.

— Ну и что ж что сибирячка?

— Ничего. Тут вот у нас как, а там не так...

— Хо-хо, а ты там была?

— Не. Я и так знаю. Там все равно не так.

Не видела ничего, а болтает.

Глеб и Варя шли-шли и совсем не заметили, как подошли к «конторе».

Возле вагона стоял Варин отец и внимательно смотрел на них.

Высокий, широкоплечий, в старой, потертой железнодорожной форме.

Голова у него была совсем седая, а брови густые и черные.

— Здрасте! — сказал он Глебу. — Работать приехали?

В голосе его, густом и ровном, Глеб без труда уловил насмешливые нотки.

Подумаешь, «здрасте»! Если так, он вообще не желает разговаривать с ним.

Очень он нужен!

Глеб отвернулся и стал смотреть в сторону.

— Ты, папа, чего на него так? Ты так не надо... — сказала Варя. — Это Бабкин Глеб.

— Ах, Бабкин! Ну, тогда понятно...